Малыш Тюб и Мама Леса. Самая добрая сказка на ночь

— Можно, я тут посижу? – спросил Малыш Тюб, ёжась от холода.
Он очень устал, совсем промок и озяб. В его ладошках был маленький кусочек ваты, который он нашел возле Синих камней. Когда было сухо, вата немного грела ручки, а сейчас она промокла насквозь. Как и его курточка, изрядно поношенная, но старательно залатанная листочками и мхом.

Никто не ответил. И правда, разве умели разговаривать корни у Деревьев, под которые Тюб старательно пытался залезть. У него ничего не получалась. Почва у Сосны стала скользкой, ножки то и дело скатывались, а одной рукой было сложно зацепиться за сучок, чтобы перелезть в место, казавшееся укромным. Во второй была бережно сложенная ватка, ведь солнце обязательно выглянет, она высохнет и еще сможет его погреть знобкими вечерами. Через капельки на промокших ресничках, маленькая норка напоминала дом. Редкие блики, которые пропускали густые иголки, сбитые на ветках в косматые бороды, касались щек малыша Тюба и он представлял их тёплыми.

— Можно, я тут посижу? – малыш с горькой надеждой поднял глаза к самой макушке, будто Сосна что-то слышит. На миг он представил, как Дерево ему опускает свою могучую ветку, а колючки в ней вовсе не острые, а мягкие, как пушинки одуванчиков, которые давно отцвели.

Еще одна попытка, и он, шлёпнувшись, медленно съехал вниз, коснувшись ножками лужи. Тапки давно набрали воды и были тяжелыми.

Тюб лежал под дождем, который постукивал по его растрёпаной холке. Еще одно усилие… он перевернулся на спину.

— Можно, я на тебя посмотрю? – задал он вопрос Небу, которое отвечало морозными каплями, готовыми превратиться в снежинки.

Смотреть можно было без особого разрешения. Разве что, стоило успевать закрывать глаза, чтобы не попадали дождинки. У него получалось не очень.
Рядом пролетел Листок. Наверное сорванный с Берёзы, которая росла на опушке. Он приземлился прямо на Тюба, прикрыв расстёгнутую курточку.

— Можно, я тебя обниму? – спросил Тюб у Листка и обнял его крепко-крепко. Как будто Лист мог приласкать его в ответ.

Ножки в тапках остались лежать в луже… Как и сам Тюб, оказавшийся в ней. Хорошо, что она уже не была холоднее, чем он сам. Так бы он еще больше замёрз.

— Можно, я немного посплю? – Спросил Тюб на этот раз не зная у кого. Малыш разжал кулачок с мокрой ватой на случай, если она всё-таки высохнет и сможет кому-то еще пригодиться.

Капли падали с неба, задерживаясь на Сосновых ветках, раскачиваясь на ветру. Они меняли свою траекторию, то и дело сталкиваясь и со звоном рассыпаясь на мелкие брызги. Листок бережно кутал Тюба. Малыш спал. Очень крепко, зная, что ватка обязательно, наверняка, высохнет и сможет кому-то пригодиться.

Тюб открыл глаза. Он лежал на желтых пёрышках, которые бывают только у Синичек. Прозрачная паутинка, служившая одеялом, была бережно подоткнута. На маленьком пенёчке, в подорожнике, собранном в кувшинку, лежал кусочек ваты. Белоснежный, просушенный, воздушный и кем-то тщательно взбитый, как маленькое облако, заблудившееся среди травинок.
А рядом стоял кувшин глиняного цвета, доверху наполненный молоком. Лиловый Бархатец на изумрудном стебле рос возле кроватки и пах осенью. Вокруг был слышен едва уловимый звон, катающихся, как с горок, маленьких озорных Росинок.

Тюб немного покашлял и потёр лапками глазки.
— Можно, я еще немного тут побуду? – спросил Тюб, обращаясь то ли к Бархатцу, то ли к кувшину с молоком, то ли к росинкам, которые продолжали баловаться.
Нежная рука коснулась его взъерошенной, но уже высохшей шерстки и погладила его с такой нежностью, что малыш закрыл глаза.

— Мама… — сказал он шепотом, совершенно нечаянно и зажмурился.
— Мама, — согласилась Мама Леса своим тихим, баюкающим голосом.

Нежно-голубое платье, вышитое самоцветами и тонкими золотыми узорами, на котором росли цветы и текли реки. Рябиновые волосы гроздьями падали на узкие плечи. Прикосновение первых весенних лучей напоминали ее руки, шорох опавшей листвы слышался в ее шагах, летнее небо отражалось в её глазах, а ресницы были белыми, как снег, выпавший только-только на обнаженные ветви деревьев.
— Можно, я стану и Твоей мамой? — спросила она с осторожной любовью, боясь ранить или напугать.
***
Она нашла Тюба в лесу, возле Сосны, когда капельки уже стали снежинками и почти спрятали малыша под своей периной. Желтый Листок, зацепившийся за петельку в курточке, дрожал на ветру как маленький огонек, не в состоянии полететь дальше. Мама Леса подхватила малыша на руки и прижала к самому сердцу. «Можно, я тебе помогу», — спросила она Тюба. Он не ответил. Маленькая ватка, совсем промокшая, аккуратно сложенная в ладошке Тюба… Мама Леса сразу догадалась почему он ее не выпустил. «Пригодится. Только ты сам её кому-то потом отдашь», — сказала она Тюбу. Она сняла с головы свой желтый платок и укутала малыша, прижав к самому сердцу, с такой любовью, с которой могут только Мамы Леса.
***
— Можно… Если можно… — Тюб волновался. Ему хотелось молока и плакать.
— Можно, — с улыбкой сказала Мама Леса и вновь прижала его к себе, как тогда в лесу.

Автор: Елена Тонова

(картинка в сказке: Сказочные существа LisaToms)