Развод, как спасение брака

«Я подала на развод», — сказала Ира с металлическими нотками в голосе, как только мы присели за стол. А потом еще часа два рассказывала о том, как ей всё надоело, как она намучилась в несчастливом браке и сколько времени она потратила в пустую. Были и всхлипывания о «растраченной молодости» и нетривиальными возгласами типа «все мужики козлы» и «не оценил, не понял, потерял, будет жалеть». Чем дольше она рассказывала, тем больше в ней просыпались гнев и ярость, тем ярче пылали её глаза, а слава стали походить на лозунги самой заядлой феминистки, готовой растоптать всё мужское население в пух и прах.
Конечно, она вспомнила своих «бывших», которые каждый в отдельности был лучше, чем тот, за которого она умудрилась выйти замуж. Конечно, только она, из года в год, спасала отношения, закрывала глаза на то, откуда у него растут руки и куда тратятся деньги. Были и воспоминания о сложных временах и экономии, о том, как она замазывала лаком колготки в то время, как Лидке муж купил новую шубу. Очередную новую шубу. Под цвет новой машины. Конечно, тоже – очередной. И мы все её прекрасно понимали потому, что когда «накипит» — как шоры на глазах, вспоминается и лезет в голову лишь плохое, обидное и невысказанное. У каждой из нас была когда-то своя не купленная шуба, сложности с финансами и свой «козёл», которому были посвящены лучшие годы. И не важно, что все последующие годы – тоже лучшие. Но они отдаются уже другим, и каждая надеется, что не «очередным».
Мы слушали почти молча, понимая, что той нужно выговориться и, в итоге, разреветься, вспомнив всё. Ревела она еще дольше и красноречивее, если можно так сказать про женские слёзы. Как на похоронах самых близких людей. Как в последний раз. Ревела так, что Марина заплакала вместе с ней. Следом и мы с Инессой присоединились, невольно вспомнив и свои былые обиды в отношениях. Девчонкам всегда есть, о чем поплакать.
История и банальная, и своеобразная одновременно. Каждой из нас было что сказать на эту тему. Нам не часто удается собраться всем вместе. Обычно мы видимся по двое, а потом уже рассказываем друг другу как у кого дела и новости, которые запомнились со встреч. Так сложилось, что мы учились в одном институте, но на разных факультетах и, когда Инесса заканчивала учебу, я только поступила. На любую тему у нас было разное мнение, и каждая из нас была уверена, что она права. В силу возраста мы научились не спорить, а просто слушать, хотя, иной раз, жаркие дискуссии возникают.
Марина у нас в компании самая добрая и сентиментальная. Настолько добрая, что умудряется собирать самых сирых и убогих мужчин, которых нужно мыть, чистить, холить и лелеять, кормить с ложечки и завязывать шнурки. Каждый её роман всегда заканчивался одинаково – выходит, вылечит, на работу поможет устроиться и тот уходит к другой. Один к секретарше в офисе, другой в продавщицу в местном магазине влюбился, где картошку покупал, третий просто оставил записку, мол «отправился искать лучшей доли». И самое удивительное, она всегда оставалась на стороне мужчин, оправдывая их действиями то, что это она была недостаточно хороша, внимательна или старательна и именно поэтому они ее оставили. Мы ей даже как-то советовали переключиться на бездомных котов, они всяко благодарнее такой породы мужчин. Но это было её «призвание и крест». Мы и не мешали. В общем ей такие истории и ситуации вообще противопоказаны, потому что каждую трагедию она переживает как свою, а если еще в истории не мужчина хочет уйти, а женщина – для неё это что-то из разряда мистики или сумасшествия.
Инесса была полной противоположностью Марины. Она, как и Фома из «Физрука» считала, что «Настоящего мужчину, если он настоящий, его ни о чем просить не надо. Он по факту обязан». И у нее это мастерски получалось применять в жизни. Вокруг неё всегда было множество мужчин, доказывающих свою состоятельность как моральную, так и материальную, а она решала, кому благоволить на этой неделе, а кому на следующей. Она уже была трижды замужем и собиралась в четвертый раз, но, как сама говорит «не на долго, для настроения». Конечно я не могу сказать, что расставания ей давались легко, особенно первые два, но посыпать голову пеплом она теперь уже не будет, а тем более оббивать пороги или писать странные сообщения, после пары бокалов вина. В общем я была уверена, что в скором времени она предложит Ире что-то типа знакомства с другом её нового жениха или поездкой в Ниццу только женским составом, чтобы сменить обстановку или развеяться.
Мы долго молчали, каждый о своем, стараясь не перебивать друг друга всхлипываниями. Потом Ира подняла уставшие глаза спросила – «Девчонки, ну ведь он заберет заявление? Правда?!».
Разумеется, вначале мы были готовы биться об заклад, что Ирка его ненавидит и видеть больше никогда не захочет. После услышанного, сложно было вообще представить, как эта бедная подруга могла мучится и жить с этим ограниченным человеком. Спустя столько часов, в которых было рассказано множество странных, а порой и страшных ситуаций, стало казаться, что у нее теперь стокгольмский синдром и её нужно срочно вести к специалисту… Но мы то слышали и другие истории, в которых Михаил нёс её на руках под проливным дождем, потому что у нее были новые босоножки. Мы знаем, как он ей устроил сюрприз, придя чуть раньше с работы, спрятавшись в ванной и напугав её до икоты. Мы видели, как сияют ее глаза, когда она рассказывала о том, как он лихо разделался с пьяной шайкой, которая решила залезть к ним на участок на Лиго, думая, что в доме на даче никого нет. Мы знали очень многое. Как о многом, оказывается, мы не были в курсе.
Ирка у нас человек позитивный. Всегда найдёт чему порадоваться, чему восхититься, и, даже находясь по уши в сложных обстоятельствах, будет извлекать философскую пользу от каждой подлости, которую ей подготовила судьба. Она и не жаловалась никогда. Оттого мы не знали ни про сложности в финансовом плане, которые она молча преодолела, ни о том, что она часто ссорится и плачет. А слышать от такого человека про «растраченную молодость» даже как-то страшно.
«Если даже этот шаг не заставит его меня услышать – то тогда я никогда уже не поверю в то, что он меня всё еще любит. А ведь клянется, что любит. Это последнее, что я могу сделать, чтобы спасти наш брак».
Спасти брак подав на развод? Ира выглядела как героиня знаменитой сцены из фильма «Скалолаз» со Сталлоне в главной роли. И было сложно понять, кого именно она видела в роли главного героя – подруг или своего супруга. Ясно было одно – перчатка медленно соскальзывала и времени оставалось всё меньше.
Самая опытная по части разводов была Инесса. Она первая нашлась что сказать подруге. Разумеется, она сразу выдала, что ничего трагичного в её истории нет и вспомнила десятки подобных случаев, которые происходили как с ней, так и с её знакомыми. На бескомпромиссное «уходи», Ирка опять заревела, так что Инессе пришлось пойти иным путём и предложить «испытанную годами» методику возврата мужчины. Туда входило срочное обновление гардероба с последующим сожжением старых и вышедших из моды вещей. Поход в салон за новой прической, цветом волос, бровями, губами, а в идеале еще и грудью. Запись в фитнес зал, где зеркала побольше, а освещение получше, ибо селфи в зале – это то, зачем нужно сходить хотя бы пару раз. Пара шикарных букетов, купленных в дорогих салонах, выставленных на инстаграм, с томными и неоднозначными комментариями, а финальным аккордом должен послужить поход на выходные к маме, а в сети нужно отметить как минимум три крутых клуба с разницей в два часа. Результатом должны были стать ревность, оценка возможной потери и вновь вспыхнувшая страсть к такой обновленной и горячей штучке.
Марина просила одуматься, не гневить Бога и судьбу и порадоваться тому, что у нее есть. Основными доводами стали те факты, что Миша ночует дома, покупает продукты, пьет только по праздникам и регулярно ездит помогать Ириной маме по даче. Маринка как всегда напоминала всем про наш возраст (она это делает уже с 22 лет) и о том, что в «нашем возрасте» носами не крутят. Есть мужчина – и на том спасибо, а там – стерпится, слюбится, сложится. Привела несколько своих примеров, в которых она терпела своих мужчин и «ничего, справилась», но вот несчастливые концовки всех ее романов немного поколебали её веру в истину своих слов. Но она всё равно осуждала Ирку и утверждала, что многие живут гораздо хуже и ничего, живут ведь. А потом Марина заговорчески предложила поделиться контактами «бабки», которая всё-всё видит и точно даст дельный совет. Меня это слегка удивило, я не знала, что она пользуется подобными услугами. Судя по глазам Инесси и Иры, они тоже слышали подобное из уст Марины в первый раз.
Я понимала, что всё что мы предлагаем Ире – это совершенно противоречит её взгляду на ситуацию. В этой истории, скорее, нужно было срочно искать Мишу и рассказывать ему, что делать для того, чтобы он не потерял Ирку. Да, она сделает всё возможное, чтобы он забрал заявление, но ключевое должно было быть – что Миша должен сделать всё, чтобы Ира поверила ему вновь, как в тот самый первый раз, когда сказала ему «Да».
Я думаю, что Ирка ждала, что Миша вскочит на коня, выхватит шпагу из ножен и убьет проклятого дракона. Надеялась, что он исполнит романтическую композицию у её балкона, когда она будет томно смотреть в даль, а он, вдруг, заиграет на совершенно случайно оказавшемся в кустах рояле. Представляла, что она, волею судьбы, окажется на набережной, а там, как в повести Александра Грина — её встретят Алые паруса, под которыми будет стоять принц Миша. Или она открывает дверь, а там он, а в руках у него тот самый аленький цветочек… Или, на худой конец, он, как Гоша из «Москва слезам не верит», подкараулит её у подъезда и поможет донести сумки из магазина, а потом, Ира сядет напротив, прижмет ладонь к щеке и скажет: «Как долго я тебя искала…».
А еще Ира, возможно надеялась, что после нашего разговора, кто-то из подруг встретится с Мишей и расскажет, что именно и как ему делать, чтобы вернуть уходящую супругу. Что кто-то из нас сможет убедить его забрать заявление, расскажет, как Ирка страдает и плачет, по секрету выдаст ему все ключи к её сердцу. Думаю, Ира ждала подвиг.
От части я была согласна с Мариной и понимала её стремление и пропаганду «Мира во всём мире», но даже Черчилль, который так назвал свою знаменитую речь, изначально сомневался в названии и лишь потом слово «война» заменил на слово «мир». Была ясна и стратегия Инессы, со всевозможными провокациями и вызовами, которые нужно было бросать не только Михаилу, но и самой себе. И не даром Брайан Трейси написал более 70 книг про мотивацию и выход из зоны комфорта.
Даже если она ввиду очередного скандала погорячилась и теперь жалеет, что подала заявление на развод – он его подписал и всяко осознавал, что делает. Ведь мог и отказаться… Или не мог?
Забрать самой заявление, тем самым дать ему второй шанс – это тот вариант, который я не решилась озвучить. Даже не знаю, смогла бы я сама так сделать, поэтому и не стала себя уговаривать произнести вслух. И ведь можно было встретиться с Мишей и всё это рассказать и подсказать. И не удивлюсь, что он всё это сделает, но… Насколько его хватит? Судя по монологу Иры, она давно живет не с тем человеком, в которого влюбилась, а с другим, которым он стал ввиду разных причин и обстоятельств. Конечно в любой истории виноваты оба и, наверняка, был бы тут Миша, он бы тоже рассказал множество историй, в которые мы бы с трудом могли поверить, зная нашу Иру той, которую видим в качестве подруги. Он – хороший парень. Она – прекрасная девчонка. Но мы понятия не имеем, с какими ситуациями они сталкиваются, оставаясь один на один в роли мужа и жены.
Я предложила обратиться к семейному психологу и разобрать ситуации при «третейском судье», если не получается разобраться самостоятельно. Я уверена, что, когда ситуация заходит так далеко, ни одна из сторон не может сесть и спокойно поговорить самостоятельно. Слишком много обид, не сбывшихся ожиданий и, от того, претензий и разочарований.
Мне было жалко Ирку. Жалко Марину и Инессу. Жалко себя. Мы все не знали, как поступить в той ситуации, которая уже есть. Какой дать совет или о чем не говорить вовсе, как правильно реагировать и как каждая из нас поступила бы не на словах, а непосредственно в ситуации, банальной, с одной стороны и неповторимой с другой.
Мы еще долго говорили на тему Иркиного случая и ситуации, рассказывали истории из своих жизней и наших знакомых, приводили примеры и доводы, немного спорили, после чего молчали и думали каждая о своем.
***
С Ирой я встретилась лишь спустя полтора месяца. Я пыталась увидеть ее раньше, но она ни с кем не встречалась из подруг. Чем закончилась история?
Она последовала всем советам, начиная от смены прически, заканчивая походом к гадалке. Разве что грудь не стала делать. К психологу сходили один раз – обоим не понравилось, а другого искать не стали.
Миша один раз пришел с нелепым букетом, явно уступающим её фотографиям в сети, написал с десяток сообщений, сочинил по-детски наивное стихотворение и отправил на электронную почту, еще раз попытался пригласить её в ресторан и «понял, что всё потеряно и нужно уважать её выбор и решение». Через две недели он сам съехал на съемную квартиру, т.к. Ирка всё время плакала и просила оставить её одну.
Не было ни парусов, ни рояля, да и у подъезда никто не ждал, чтобы сетки донести.
Последнюю неделю он больше не звонил. Принял её выбор и отошел в сторону. Миша допускал мысль, что у нее появился кто-то другой, который лучше, интереснее, состоятельнее. Даже если это не так – всё равно она его разлюбила.
Всё закончилось как в фильме. Он не удержал ее руку. Она полетела в пропасть. Заявление, как перчатка, осталось в памяти последней нитью, которая связывала их отношения. Только нить оказалась на горле у обоих, и больно сжимала еще долгое время. Миша был уверен в том, что если она пошла на этот шаг, то это означало лишь одно – он ей больше не нужен. Тем более она была настолько убедительна в своих высказываниях, что не поверить было практически невозможно. Ему еще с юности запомнились слова Габриэля Гарсиа Маркоса: «Если любишь – отпусти…». Ира была уверена – раз он не сделал «невыполнимого» и не забрал заявления, то он её не любит, а в голове засели стихи Вероники Тушновой, именно те, где «Не отрекаются, любя».
Но до сих пор, она так и не смогла пережить то, что за нее долго не боролись. Как-то она обмолвилась что, подходя к подъезду, она озирается в поисках «Гоши», который выхватит сетку из её руки и отнесет на кухню, а вечером, когда гуляет по набережной – сморит в даль, и только глаза слезятся, глядя на заходящее солнце того самого алого цвета.
А я до сих пор не могу понять, правильно ли я сделала, что не стала вмешиваться в их отношения, говорить с Мишей или совершать за него подвиги… Ведь Ирке потом жить не со мной, а с ним, с тем самым человеком, к которому она безумно привыкла и привязалась, но который уже многие годы её не устраивал.
Елена Тонова, для журнала «Лилит» 2017 год